Леверетти и детишки ждали в сосредоточенном молчании, пока Дебби облизала пересохшие губы и с трудом проглотила слюну.

- После того, как я поела тосты и джема и запила все холодным, как лед, молоком, которое леди достала из-за холодной белой дверцы в стене, она извлекла из другой дверки мою одежду и все время говорила, говорила, говорила. А одежда моя была чистая и сухая. Потом она взяла еще одну веревку и воткнула ее в стену, и странная, плоская, железная штука стала горячей, и она разгладила мою одежду, и ей даже не надо было ставить эту железную штуку на огонь, чтобы она разогревалась.

Когда я натягивала одежду на себя, зазвонил колокольчик, и он звонил и звонил, пока леди не подняла что-то со стола. И она стала говорить, как будто перед ней был еще кто-то... Я испугалась, и холодный пот потек по моему лицу.

Леди сказала: "Тебе жарко?" и нажала что-то на стене. Послышался шум, и из стены в комнату стал дуть холодный ветер. Она нажала еще одну маленькую штучку, и с потолка полился свет! Глаза Дебби были испуганные и дикие - она снова созерцала все эти восхитительные чудеса, которые некогда ошеломили ее.

- Она взяла в губы что-то длинное и белое, и из ее руки выпрыгнуло пламя, и вокруг ее лица стал виться дымок. И она подошла к другой стене и что-то подвинула, и комнату заполнила музыка!

Дебби прижимала крепко сжатые кулачки к груди.

- И на этой же стене стала двигаться и петь леди!

Она уже почти шептала.

- Совсем крошечная леди, не больше моей руки, и она двигалась на стене - на стене!

- Дурочка, дурочка Дебби, - прошептала Хеппи. Остальные дети окатили ее гневными взглядами. Эта не вовремя поданная реплика могла лишить их конца истории. Но, по счастью, Дебби была погружена в воспоминания.