Вглядываясь в темноту позади Алвира и Ледяного Сокола, Руди с ужасом увидел, что свет заклинаний почти угас. Ингольд стоял в одиночестве посреди жуткого воя: единственные метки, видные на дрожащей стали, были следы его собственных чар. Руди видел, что он по-прежнему двигается в темноте, но светящиеся следы поглощались неистощимой яростью Дарков. Сквозь ужасающий гром ударов по воротам Руди расслышал вопль Алвира:

- Закрой ворота! Я приказываю тебе запереть их!

Ледяной Сокол стоял, буравя его холодными, бесцветными глазами. Проход позади них погрузился в полную тьму.

Канцлер крикнул еще что-то своим громовым голосом, и его рука потянулась к рукоятке меча. Сталь, вынутая из ножен, блеснула в красноватом свете факелов...

...и слабый шипящий свист пронесся над ними, чистый и слышный, как музыкальная нота.

Неожиданно зал окутала неизъяснимая тишина, от которой зазвенело в ушах. В таком обширном помещении она сначала не нарушалась даже дыханием нескольких сотен людей, нашедших спасение в Убежище. Тишина была такая, что Руди явственно слышал легкие шаги Ингольда.

Волшебник отошел от темных ворот, и Джил следовала за ним. Он взялся за край ворот, в который вцепился Алвир, и легонько толкнул их. Негромкий звук отозвался во всех углах онемевшего зала.

- Теперь воротам не страшны Дарки, - как и стук ворот, прерывистый голос Ингольда был тихим, но его услышали в самых дальних концах. Возможно, этой ночью они предпримут еще одну попытку, но главная опасность миновала.

- Ты старый идиот! - Слова Алвира звучали резко, словно удары кнута. - Открыть внутренние ворота! Мы могли погибнуть.

- Они никогда не устояли бы, если бы Дарки прорвали заклинания внешних ворот, - спокойно ответил колдун. Он побледнел, волосы потускнели от пота, но только Джил видела дрожь его рук. Она вернула посох и стояла рядом со своим другом.

Алвир заговорил еще жестче: