Джил вздохнула и посмотрела назад, в мерцающие блики тьмы и света в Убежище. Только сейчас Руди заметил вокруг ее глаз новые ясно видимые линии, которых не могло быть у неловкой и застенчивой студентки в красном "фольксвагене". Долгая тягучая ночь клонилась к рассвету. Если Дарки и выжидали подходящего момента, то они хранили полное молчание.

Он устало подумал о тяготах предстоящего похода и уже собрался пойти в бараки присмотреть за сборами, когда другая мысль пришла ему в голову, и Руди внезапно остановился.

- Послушай, Джил!

Она отвлеклась от своих мыслей, окинув Руди проницательным взглядом школьной учительницы.

- Что бы ты подумала о человеке, который покидает возлюбленную ради непреодолимого желания узнать незнаемое.

Джил помолчала минуту в раздумье.

- Не знаю, - ответила она наконец. - Может быть, потому, что я не очень хорошо понимаю, что такое любовь. Для меня любовь сродни глубокому религиозному убеждению. Для меня это непостижимо. Мои родители - моя мама - хотели того же для меня, и не могли понять, что я желала лишь одного заниматься наукой. Для них непостижимо, что стотысячедолларовому дому я предпочла бы маленькую контору в историческом отделении Академии. А ведь мама уверяла не раз, что любит меня. Снова, и снова, и снова. Так что я неважный судья, когда речь заходит о любви, Руди. Но что касается того, чтобы оставить кого-то и пойти за тем, чего желаешь больше жизни... Надолго ли ты оставляешь их? Нужно ли им, чтобы ты остался? Все зависит от ситуации. Все в этом мире относительно.

"Как это мучительно, - подумал Руди, - если у тебя мало времени и есть выбор: провести его с тем, кого очень любишь, или расстаться с ним из-за того, что ты очень хочешь".

Джил откинула спутанные волосы за спину.

- Почему ты думаешь, что у тебя есть выбор?

Руди встрепенулся:

- Что?

Ее голос был таким же холодным и спокойным, как ее глаза.