Невозмутимый Ингольд, порывшись в складках одежды, извлек маленький деревянный амулет и протянул его бледному капитану:

- Возьми. Эта вещица сослужит тебе добрую службу.

Ледяной Сокол взял его и повертел в своих чутких пальцах. Амулет, потемневший от старости, напоминал Руди какое-то живое существо, не то человека, не то животное.

- От него веет Рунами Вейла, недоступными нашему пониманию. Это не сделает тебя невидимым, но поможет в пути.

Ледяной Сокол поклонился в знак благодарности. А Ингольд натянул свои голубые поношенные перчатки и обвил вокруг шеи длинный серый шарф, концы которого затрепетали на холодном ветру.

Из-за угла Убежища показались весело смеющиеся дети - сироты пастухов. Они остались присматривать за скотом. Малыши носились с диким хохотом, бросаясь снежками, будто им и не пришлось прошлой ночью играть в прятки со смертью. Двое вели осла - невзрачное костлявое животное с клеймом в виде креста, символа земной веры, на бедре. Интересно, как Ингольду удалось заполучить осла - ведь церковь владела почти всем скотом. Руди предположил, что Джованнин изгнала из него злых духов и благословила беднягу.

В темноте у ворот появились другие тени. Алвир вступил в бледную полоску света - темный, элегантный и непоколебимый. Его сопровождали Янус, Мелантрис и Томек Тиркенсон, который готовился через несколько дней отбыть в Геттлсанд с войсками, захватив с собой скот.

Джованнин осталась верной своему слову и не общалась с приспешниками Сатаны, не поддерживая их стремлений.

Ингольд покинул своих друзей и подошел к канцлеру. До Руди долетали глубокий мелодичный голос Алвира и теплый, надломленный - Ингольда. Он искоса взглянул на Джил. Она держалась твердо, ее прищуренные глаза холодно блестели. Руди почувствовал, что от нее исходит какое-то напряжение, тревога и даже страх.

"А почему бы и нет, черт возьми, - подумал он. - Если старик выполнит это, то ей надолго придется остаться здесь. Нам обоим придется". Эта мысль пугала и холодила.