— Еще бы. Кто сможет перед нами устоять? — Первичный взглянул на часы. — Тебе не пора в школу?

— Пора.

— Ладно, до вечера.

— Только не разговаривай ни с кем. Все будут думать, что ты — это я. Мне не нужны неприятности.

— Не беспокойся. Меньше всего я хочу испортить тебе жизнь.

После игры Джон отдал тренеру листок со статистикой и вышел. На стоянке ждал отец.

— Слабовато сыграли, — заметил он. — На своей площадке можно было бы и получше.

Отец был в рабочем комбинезоне и кепке с эмблемой фирмы «Джон Дир»

— Спасибо, что заехал.

— Да чего там. — Отец включил передачу, и пикап покатил со стоянки. — Странно, мне показалось, я тебя видел на трибунах.

Джон посмотрел на отца и как можно спокойнее произнес:

— Нет, я был внизу. Вел статистику.

— Я знаю. Видел. Должно быть, что-то с глазами. Старею.

Неужели Первичный не вернулся на ферму? Вот стервец!

— Звонил Гашмен.

Джон кивнул в темноте кабины.

— Я и не сомневался.

— Сказал, что ты напишешь письмо с извинениями.

— Я не хочу, — сказал Джон, — но…

— Знаю. Пятно на репутации и все такое… Я проучился пару семестров в универе в Толидо и бросил — не для меня это. Ты — другое дело. Ты способный, из тебя выйдет толк. А мы с матерью за тебя переживаем.

— Папа…

— Погоди. Я не говорю, что ты был неправ, побив Карсона. Но ты попался. А раз попался — плати. От тебя ждут только письма, никто не требует, чтобы там была правда.

Джон кивнул.

— Хорошо, я напишу.

Отец удовлетворенно хмыкнул.

— Поможешь завтра с яблоками? А то попортятся.

— Ладно. Поработаю до обеда. Потом у меня тренировка.

— Идет.

Оставшуюся часть пути они молчали.