— Чем ты собираешься платить?

— А ты?..

Отец только фыркнул и зашагал прочь.

Джон смотрел ему вслед до тех пор, пока слышать покалеченное животное стало невыносимо. Тогда он повернулся и, заливаясь слезами, пошел обратно.

Глаза Дэна были широко раскрыты. Он тяжело мотнул головой и замер, когда Джон приставил ствол к его голове. Как будто знал. Джон выудил из кармана яблоко и сунул его в рот Дэну.

Конь держал яблоко между зубов, не кусая. Он ждал. Джон спустил курок.

Тело коня дернулось и обмякло. Джон опустился рядом и проплакал целый час.

И вот теперь Дэн здесь. Живой.

Джон погладил его морду.

— Привет, Дэн. Ты воскрес. Как и я.

Когда мать позвала его на ужин, Джон на мгновение застыл от ужаса. «Они догадаются, — пронеслось у него в голове. — Догадаются, что я не их сын».

Стараясь дышать ровно, он засунул деньги обратно в шкаф под стопку комиксов.

— Иду!

За ужином он сидел тихо, прислушиваясь к разговорам родителей и отмечая в памяти разные факты. Слишком многое было для него незнакомым. Пока лучше отмолчаться.

Пол, его двоюродный, еще не вышел из тюрьмы. Завтра после церкви они все остаются на благотворительный обед. На следующей неделе мать собирается заняться консервированием и делать уксус. Отец хочет купить у Сэма Райли индейку; у него их штук двадцать.

На десерт был яблочный пирог, который вполне стоил расцарапанных рук и боли в спине.

После ужина Джон, извинившись, ушел в свою комнату и стал рыться в школьной сумке Джонни Фермера. В школе он не был уже год; попробуй теперь разберись. Да еще это сочинение о Джерарде Мэнли Хопкинсе… бес знает, кто он такой!

В церкви Джону с трудом удалось не заснуть. К счастью, обряд причастия был такой же, как и везде. Если что-то и оставалось неизменным от вселенной к вселенной, так это церковная служба.