— В дом! — сказал он тихо, но твердо.

— Папа…

— В дом. Живо! — Отец вскинул руку, указывая на дверь.

Первичный подчинился, однако, подходя к дому, разозлился сам. С какой стати Билл так раскомандовался?

Мать сидела за кухонным столом, крепко сцепив побелевшие пальцы.

— Ты где был? — резко спросил отец.

— Не твое дело! — отбрил Первичный.

— Пока ты живешь в моем доме, это мое дело! — заорал отец.

— Сейчас соберу вещи и уйду.

— Билл, — вмешалась мать, — мы же договорились.

Отец отвел взгляд в сторону.

— Он заскочил в сарай с таким видом, будто ничего не произошло. Будто так и надо!

— Где ты был, Джон? — повернулась к нему мать.

Первичный открыл рот, чтобы огрызнуться снова, но отчего-то произнес:

— В Толидо. Мне нужно было… привести в порядок мысли.

Мать кивнула.

— Это полезно.

— Конечно.

— Теперь тебе лучше?

— Да… то есть, нет.

Первичный внезапно почувствовал тошноту. Он все еще злился, но уже больше на себя, чем на отца.

— Все в порядке, — сказала мать. — Ничего страшного не произошло, и мы рады, что ты вернулся. Правда, Билл?

Отец хмыкнул, потом сказал:

— Да, мы рады, что ты вернулся, сын. — Он сгреб его в охапку и притиснул к груди своими огромными крестьянскими ручищами.

Первичный хлюпнул носом и, не сдержавшись, зарыдал в голос, как не рыдал с десяти лет.

— Прости меня, папа, — пробормотал он сдавленно в отцовскую рубашку.

— Ничего, ничего…

Потом подошла мать, и они долго стояли, обнявшись. Он так давно не обнимал своих родителей.

Глава 7

Джон замолотил руками в воздухе и приземлился всем весом на левую ногу, которая тут же подвернулась. С воплем он покатился по траве.