Онихон принес хворост, сел рядом с костром, утер пот. Солнце палило невыносимо, охотнику страшно хотелось пойти на берег, зарыться в ил. А приходилось торчать тут, рядом с шаманом.

— Великие духи! — проблеял Армосон и прижался ухом к земле. — Великие духи!

«Давай, еще поломайся. Скажи, что хворост плохой, что надо другого принести…»

— Великие духи! — шаман вздохнул, вытер пот. — Слава Ылаю, они слышат нас.

Женщины племени послушно взвизгнули, изображая радость, но без особого энтузиазма. Онихон вообще отвернулся — ну неужели нельзя побыстрее?

— Они слышат нас, и, быть может, ответят… О чем спросить их, вождь? — шаман не обращал внимания на ненавидящие взгляды охотников. А может быть, наоборот, наслаждался ими. — Твой вопрос должен быть важным и…

— Армосон, — осторожно перебил его вождь, — у меня нет сейчас хорошего вопроса. Племени ничто не угрожает. Давай спросим духов, уродятся ли улитки в сезон дождей?

— Ты хочешь оскорбить великих духов? — строго посмотрел шаман на вождя.

Кто-то в задних рядах не сдержал тяжелого вздоха. Толпа заколебалась, охотники печально переглядывались.

— Глупый вопрос оскорбителен мудрецу, а всезнающим духам — оскорбителен стократ. Я спрошу их… — Армосон помедлил. — Я спрошу их, чем мы можем услужить Ылаю, чем отблагодарить его хоть немного за великие милости, которыми Владыка Мира осыпает нас.

«Ага, просто береги голову, как осыпает», — подумал Онихон.

А еще он подумал, что все это не к добру. Так и вышло — шаман некоторое время лежал на боку, шевеля губами, а потом заявил:

— Великие духи ответили мне! Радуйтесь, валлары!

Женщины взвизгнули, но тише, чем в первый раз. Вождь оглянулся на охотников и грозно нахмурился.

— Великие духи говорят, что несмотря на глупость и спесивость валларов, они будут и впредь молить о нас Ылая, шепча ему в сто ушей, если…