Однако Шарки это не волновало – он видел перед собой цель, хотел до нее добраться, а остальное отошло для него на второй план. И его вес, и толстый хвост, свешивающийся над пятидесятиметровой пропастью, только ухудшая равновесие, и длинная морда, не позволяющая вертеть головой на карнизе. Я мог двигаться, прижимаясь спиной к стене, ему же из-за хвоста и особенностей осанки пришлось встать на карниз наоборот, что сразу сделало его вдвое беспомощнее. Из всех его статей помогали ему разве что мощные когти, которыми он впился в керабоновую облицовку здания. Причем двигаться он начал куда бодрее, чем я предполагал, но вдвое медленнее меня. Все же для удержания на карнизе, даже с учетом когтей, вес играл далеко не в пользу Шарки.

Я решил подпустить его чуть поближе, чтобы выстрелить наверняка, но тут из окна показался Алл Гафи. С дипломированым магом, к какой бы расе он ни принадлежал, шутки плохи. Тут дело даже не столько в обученности, хотя и она имеет место быть, сколько в Печати Мага, – особом кристалле, вживляемом в ладонь каждому студенту. Эта штука дает магические возможности, по многим параметрам превышающие возможности Дикой Магии. Но главное – магия для выпускников Университета обходилась без ужасных последствий, к которым приводило использование заклинаний Дикой Магии. Я же университетов не заканчивал, а потому с магами по-плохому старался не связываться. Что же касается цверга Алла Гафи, то с ним связываться хотелось еще меньше, чем с другими, – после окончания Университета он быстро стал правой рукой Шарки, да и от природы подонком был редким, что среди цвергов не очень часто встречается.

– Не встревай! – прорычал ему Шарки Шан, перебирая лапами по карнизу.

– Что? – переспросил Алл.

Ящер не мог повернуть к нему морду – мешала стена, а потому только дыхнул огнем от крайнего раздражения. Этот выброс пламени коснулся меня настолько в значительной степени, что я понял – подпускать ближе хвостатого не стоит.