— Точно? — та опять не произнесла ни звука, кивнув головой. — Немая, что ли? Ну ладно… Держи, — протянул серебряный двухпенсовик ошеломленной девчонке, для которой плата за пустяковую услугу показалась неимоверно большой. — На удачу… на мою удачу…

Не веря в свое счастье, девчушка кинулась прочь, оставив Кейва в одиночестве.

Ненадолго, правда…

Шумная компания, вынырнувшая из переплетений улиц, притихла, увидев стоящего в задумчивости мужчину, слишком хорошо одетого, чтобы пройти мимо него и не попытаться поживиться. Заметив расходящихся полукругом крепких парней, намеревавшихся взять в кольцо его самого, Кейв, торопясь избежать столкновения, буквально ввалился в дверь таверны, неожиданно легко распахнувшуюся от слабого нажима. Створка гулко стукнула о стену, а он едва удержался на верхней из трех ступенек, в свете одинокого масляного фонаря разглядывая небольшой полутемный зал. Убранство его напрочь гасило всякую мысль о веселье: вразнобой стояли столы без скатертей, тяжелые табуреты громоздились на них кверху ножками. Только у стойки прихлебывали пиво несколько работяг, заскочившие перехватить кружечку-другую по пути домой.

Скучающий розовощекий толстяк бросил натирать пивные кружки несвежим полотенцем, настороженно глянул на столь эффектно появившегося господина, но кидаться к нему с приветствием не спешил.

Не найдя среди немногочисленных гостей таверны друга, опережая возглас хозяина "закрыто", Кейв прошел к стойке:

— Меня должны ждать.

— Ээээ… — замялся хозяин. Его хитроватые глазки забегали, точно он никак не мог определить, на чем остановить взгляд. — Вы… Должны показать…

— Это? — усмехнувшись, Кейв расстегнул плащ, открывая взгляду того серебряную висюльку на тонкой цепочке. Когда-то они с другом обменялись такими подвесками на память: знаком Лексы стала крыса в прыжке, Кейва — четырехлистник клевера.