А третья попутчица – женщина лет пятидесяти. С ней мы уже наобщались вдоволь. Она успела рассказать мне все о своих детях и внуках: кто в каком возрасте научился ходить и говорить, кто где учился, кто на ком женился и так далее. Так что мне были известны подробности личной жизни каждого члена ее семьи. Сегодня мы обнаружили, что говорить больше не о чем. И женщина ушла бродить по вагону в поисках свободных ушей, чтобы обрушить на них все то, о чем я уже была наслышана.

Тоже, что ли, размяться? Я слезла со своей верхней полки, потянулась и вышла из купе. Мимо прошла молодая темноволосая проводница в короткой черной юбке. Она взглянула на меня и чуть заметно улыбнулась. Я заметила, что она еще вчера поглядывала на меня, но что ее могло привлечь, пока не понимала. Может, у меня нос в чернилах? Я прошла в туалет и посмотрелась в заляпанное зеркало. Да нет, все нормально.

Послонявшись без дела туда-сюда, я прошла в вагон-ресторан. Поцокала языком от вида цен на предложенные сказочные блюда и вернулась к себе.

В купе я выпросила у молодого соседа парочку уже прочитанных им журналов и занялась ими. Так прошло время до вечера. Когда журналы были изучены от корки до корки по нескольку раз и я могла наизусть рассказать все, что в них написано, я обнаружила, что руки и ноги мои затекли. Нет, нужно вставать, а то до пролежней можно долежаться.

Я снова сползла вниз и вышла в коридор. Из своего купе выглянула молодая проводница. Чего ей от меня надо? Словно чует, что я здесь стою.

– Простите, можно вас на минутку? – с улыбкой спросила вдруг она. Я подошла.

– Я вижу, вы скучаете, – продолжала девушка. – Не хотите составить мне компанию?

– С… с… удовольствием, – подавив удивление, ответила я и прошла в ее купе.

Первое, что бросилось мне в глаза, это бутылка «Столичной» водки, стоявшая на столике. Рядом в вазочке лежали персики и мандарины.