И вновь летели годы, а старейшина Лейба учил своего внука Хаима, сына Сивака, ученым премудростям, счету и грамоте, а заодно, и тем вещам, которые в дромском обществе были неприемлемы: лгать, обманывать, подличать, пресмыкаться перед сильными и льстить. И так умен был Лейба, так убедителен и красноречив, что Хаим стал считать себя рахдоном, но ни в коем случае не дромитом. Он готовился завладеть троном кагана в обход всех правил и традиций, а для этого, сделал ставку на родственников по материнской линии.
Прошло двадцать лет со дня прибытия рахдонов на земли дромитов, Хаиму исполнилось девятнадцать и настало их время. Неожиданно и скоропостижно умер каган Бравлин, а вслед за ним, скончались от неизвестной болезни и возлегли на погребальный костер, многие его родственники, и в живых остались только трое: Смил сын Твердоша, великолепный воин, но не управленец, малолетний Вернигор сын Баломира и Хаим сын Сивака. Все права на престол были у Вернигора, вторым шел Смил, и только третьим, Хаим. Кто-то распустил по всему Арису слух, что проклятие чужеземных колдунов настигло всех Дромичей, и единственный шанс на спасение, новые боги и Хаим, которого необходимо избрать каганом. Грозные знамения, предсказанные рахдонскими старейшинами, сбывались с точностью до минуты, вести о врагах, идущих на столицу со всех сторон, будоражили людей, и они заколебались. Сначала тихо, потом вполголоса, а затем и в крик, народ потребовал от государственного совета посадить на престол Хаима.
Советники и соратники умершего Бравлина совещались всю ночь и, поутру, решили, что придется пойти на встречу желаниям народа, но тут, свое слово сказала гвардия — три полка элитных воинов.