— И что, это нельзя отложить? Ведь осталось всего-то три дня.

Кэрол покачала головой.

— Нет, я и так откладывала эту работу невесть сколько времени. Пол уже весь в проплешинах. А Тед, кстати, вот-вот уйдет в Ассоциацию мужчин.

— Он что, ходит туда каждый вечер?

— Почти каждый.

— Боже милостивый! А вы остаетесь дома и занимаетесь делами?

— Всегда найдется какое-нибудь неотложное дело, — ответила Кэрол. — Вам-то это наверняка известно. А сейчас мне надо навести порядок на кухне. Так что спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — произнесла Джоанна, наблюдая, как Кэрол, повернувшись, входит в дом — в профиль ее грудь выглядела неестественно большой — и закрывает за собой дверь.

Вдруг, совершенно неожиданно, она появилась в окне, расположенном над раковиной; было видно, что она регулирует уровень воды, затем берет какую-то посудину и начинает чистить. Ее рыжие волосы были аккуратно уложены и блестели при свете ламп; лицо с тонким изящным носом казалось задумчивым (и, черт подери, интеллигентным); вызывающе высокая грудь покачивалась в такт движениям рук, скребущих посудину.

Джоанна побрела назад во внутренний дворик. Нет, ей, слава богу, не известно, что всегда находится какое-нибудь неотложное дело. Не известно, что значит быть порабощенной hausfrau.

Только она и может обвинять его в этом. А кого же еще?

Уолтер в легком пиджачке вышел из дома.

— Не думаю, что задержусь там дольше чем на час, — сказал он.

— В этой Кэрол Ван Сент все какое-то надуманное, — задумчиво произнесла Джоанна. — Она не может зайти на чашечку кофе, потому что должна натереть пол в гостиной. Тед каждый вечер отправляется в Ассоциацию мужчин, а она остается дома и горбатится, выполняя разные домашние дела.

— Боже! — воскликнул Уолтер, недоверчиво качая головой.

— Представь, каково мне находиться рядом с ней, — сказала Джоанна, — мне, считающей Кейт Миллет