— Господи, как она мне надоела. Все-таки дура непроходимая!

А вскоре опять звонила своей «дуре», надолго занимая при этом телефон.

Или же, например, назвав на какой-нибудь праздник полный дом гостей (своих и Сашиных родственников), она, незадолго до их прихода, вдруг принималась говорить мужу, что все они мерзавцы. Между прочим, приходят, чтобы пожрать на халяву. Это было нелогично, так как и с той, и с другой стороны родственники были весьма состоятельные и далеко не голодные. А когда муж становился к плите, чтобы организовать праздничный стол, Раечка тыкала пальчиком то в говяжий подбедерок, то в отливающий серебром бок благородной рыбы, выговаривая Саше за то, что он готов потратить последние деньги, лишь бы перед этими паскудными гостями «блеснуть яйцами». Доведенный до бешенства, Саша срывал передник и убегал в комнату, где воображение тут же начинало рисовать ему страшную картину: гости приходят к пустому столу и смотрят на него, Сашу, между прочим владельца ресторана, осуждающими глазами. Можно, конечно, было бы пригласить их в «Шени дэда», но, по мнению Раечки, это обошлось бы гораздо дороже. Поиграв желваками несколько недолгих минут, Саша вздыхал, вновь надевал передник и возвращался на кухню, где как ни в чем не бывало эстетствовала рядом с рыбьим трупиком Раечка: курила тонкую сигарету через длинный мундштук и пила крепкий кофе из крошечной фарфоровой чашечки.

Родственное застолье в доме Раечки и Саши обычно напоминало заседание Общественной палаты Российской Федерации. Обсуждались важнейшие вопросы — предоставлять ли независимость Косово, бомбить ли Ирак, как прижучить Польшу и Чехословакию, если они посмеют разместить на своей территории ракетные комплексы ПРО, которые предназначены якобы для того, чтобы перехватить ракеты, посланные в Америку Северной Кореей.

Между прочим, последний вопрос вызывал наибольший ажиотаж, потому что корейские родственники Саши подсознательно олицетворяли Раечкину родню с Америкой, которой те, по их мнению, сочувствовали.