Леса отступили, дав свободу городам и торговым путям, расчистив место для зарождения той культуры, которую мы теперь называем «европейской». Так было в нашем мире.

Но в мире, куда мы с вами сейчас отправимся, все получилось по-другому. Там лес обладал волшебной силой не только в воображении людей, но и в реальности, и с этой силой приходилось считаться. Не то чтобы он был злым или даже равнодушным, но, скорей, самовластным и живущим по собственным законам, зачастую непостижимым для людей. Люди, раз-другой испытав на себе силу леса, не рисковали вступать с ним в войну. Они почтительно называли его Шелам, что на одном из древнейших языков этого мира означало — мир, царство, власть. И оставались на границах этого царства — на опушках, в безлесных долинах, на склонах гор, на берегах моря, не пытаясь слишком глубоко проникать в чужие владенья. Никто и никогда не проходил Шелам насквозь, люди лишь медленно продвигались по его краю, разыскивая для себя новые, ненужные лесу земли. Бывали, конечно, и исключения, но о них, как всегда, разговор отдельный.

Лес разлучал, море сближало. Хотя издавна известно, что все моряки — опасные безумцы, отделенные от гибельной бездны лишь на толщину корабельной доски, а самые надежные из кораблей — это те, которые уже вытащены на берег, люди раз за разом пускались в путь от поселения к поселению из любопытства, ради торговли, ради войны, ради проповеди и по сотне иных причин. Корабли сплетали вокруг одиноких городов тонкую сеть, и потому в этом мире все же существовало некоторое единство.

Разумеется, люди поклонялись лесу и его таинственным обитателям, хотя просить их могли лишь о милосердии и снисхождении, а не о помощи. Да и чем могли помочь людям лесные боги? Бессмысленно было бы просить у них рассудить по справедливости спор, помочь сберечь урожай, даровать победу в войне с соседним поселением.