Прежде мы воевали с дивами. Но прошлой осенью на побережье напали кровожадные и жестокие народы моря, и тут же все вспомнили, что дивы и люди Королевства — один народ, потомки двух братьев, что то ли из-за подковы, то ли из-за уздечки поссорились. Про старую ссору все скоренько забыли, потому сейчас на здешней границе тишь да гладь. Некоторые, правда, боятся, что дивы могут и в спину ударить, но я так не думаю. Ну расправятся дивы с нами, а что им потом с людьми моря делать?!

Утром, когда я сюда попала, тут и впрямь был конец света. Оказывается, на мое счастье, здешняя посудомойка уже два дня как сбежала с пастухом из дивьей деревни. В кухне посуды грязной скопилось — от пола до потолка.

Хозяин, едва я о работе заикнулась, тут же меня за рукав к лохани потащил. Я его, конечно, сразу же осадила. Сначала купи, потом запрягай.

Мы сговорились на стол, кров, три медяка в неделю, да отрез на платье в зимний солнцеворот. По мне, так неплохо. С голода не помру, и богиню свою прокормлю. Летом — одуванчики, зимой всегда морковку, или репку добыть можно.

Богиню мне особенно жалко. Меня-то хоть за дело изгнали, а ее так, за компанию.

Я точу ножи и поглядываю на кухарку. Вернее на то, что она творит с мясом.

Режет его вдоль волокон, и ни единой травки в подливку не кидает.

Надо думать, кое-какое будущее у меня в этом трактире есть. В мясе и пиве я разбираюсь получше некоторых.

Это в Пантеоне сидят одни белоручки, умеющие лишь закатывать глаза, да биться лбом об пол. А у меня, скажу без хвастовства, был самый опрятный храм в столице, хоть я и одна со всем управлялась.