- Я нет, может, коллеге удалось...

Коллега, подпоручик Яжембский, занялся изучением записной книжки покойного. Судя по выражению лица коллеги, ему не многое удалось из нее выудить.

- Обнаружишь тут! Ну и блокнотик, в жизни не видел такого.

И в самом деле, трудно было назвать блокнотом эту груду перепутанных смятых страниц. Объединяло их лишь то, что лежали они в одной кучке и были одного формата. Заполняли странички бесчисленные цифры, номера телефонов, адреса, наскоро сделанные записи для памяти типа: стекло, суб. 17, бабуля, 77/42, Яр., М. Око, на углу и т. п. Компьютер бы спятил, пытаясь расшифровать такое!

- Послушайте, а вы уверены, что это сумка женщины, а не покойника? деликатно поинтересовался подпоручик Вербель. - Она хоть и дамская, да уж очень подходит ее содержание к записям в его записной книжке.

- И пудреница подходит? - усомнился капитан.

- Зато губной помады в сумке не было. И туши для ресниц. А у женщин они всегда при себе.

- Кончай инсинуировать, он был нормальный мужик! - рассердился подпоручик Яжембский. - Метр восемьдесят ростом, и бицепсы, как у борца. Бабу из себя никогда не строил.

- Ты его так хорошо знаешь? - удивился капитан.

- Еще бы мне его не знать! Не первый месяц копаюсь в афере с фальшивомонетчиками. Этот тип работал в МВД, но уже пятнадцать лет как вышел на пенсию. После того, как получил травму позвоночника. Однако склонность к разнюхиванию осталась. На свободе занялся расследованием подделки пятисотзлотовых купюр. Возможно, еще раньше проявил интерес к фальшивым стодолларовым банкнотам, но точно утверждать этого не могу, пока нет данных. Человек предельно осторожный и очень замкнутый, держался в стороне от всех, много знал, но помалкивал, язык не распускал. Для чего собирал сведения трудно сказать, может, просто искусство ради искусства. Мне удалось его прижать к стенке, во время нашего последнего разговора согласился на встречу и дал понять, что кое о чем расскажет, поделится своими сведениями. Поделился, ничего не скажешь...