-- Может, это ветер сажу

Выдувает из трубы?

-- Ветер? Ветер... Может быть.

-- Или дом трещит от стужи?

Или в перекрытье кружит

Беспокойный домовой?

Мышка водит головой,

Чутко впитывая звуки.

Ночь. На кухне пахнет луком

И сгущенным молоком.

Мышка крестится тайком.

Лапки падают устало.

Бог, склонясь над одеялом,

Поправляет тьму-доху.

Кто-то ходит наверху.

***

И он стал похож на пустой квадрат,

Но смеялся чаще, чем год назад,

Отпустил усы и крепко спал по ночам.

Он не думал о ней, он играл в футбол,

И играл на флейте. Он был - орел.

Но когда она улыбалась - всегда молчал.

Он истер подошвами свой предел,

Он извел себя, но остался цел

И вполне доволен без малого шесть недель.

А потом в стене появилась дверь

И оттуда выпрыгнул рыжий зверь

И сказал: "Пойдем. Нам нужно поймать форель."

И они пошли. И пришли к мосту.

И ловили рыбу, но всё не ту.

И лежало солнце на черных макушках гор.

И тянулось утро, как теплый воск.

И входило лезвие в рыбий мозг,

И сочились запахи, вязкие, как кагор.

Зверь, балуясь, лапой сбивал укроп,

Выгибался, бархатный морщил лоб,

Окунался мордой в прыгучую плоть воды,

И ревел, рывком разевая пасть.

И шалея, рыба хватала снасть

И взлетала - радугой в радужный влажный дым.

И цвела под пальцами рыбья плоть,

А ему казалось, что он - Господь.

Он взбивал ногой леденящую пену дна

И все длил и длил бесконечный день...

Даже зверь, умаясь, улегся в тень.

А спустя столетье из пены взошла она.

И швырнула галькой в его блесну.

Он взглянул на зверя, но зверь уснул.

Он взглянул на солнце - и то поползло в зенит.

А она, смеясь, выгрызала мед