И во сне шевелятся лапки.

22

Мы считаем, что мир реален.

Что составлен он из развалин

С новостройками, крыс в подвалах

Тех и этих. Больших и малых

Ожиданий, надежд и жалоб.

Из желающий впиться жалом

И подставить мягкое место.

Из попыток представить вместо

Нас - на нас не похожих тварей.

Каждой дать по такой же паре

И заставить плясать обоих

Тенью на выгоревших обоях.

23

Море очерчено четко кромкой.

В тех пределах буянит громко

Море звуков, а внешне - голо,

Вывернутое наизнанку горло.

Ветер сутками свищет. Волны

Камень лижут, как стенки колбы

Кислота. На нем - трещин сети,

Но не ловится рыба - в эти.

Деревца изогнулись криво.

Их смутившая перспектива

Снова в дымке молочно-мутной

Потеряла себя и утро.

24

Прошлое - это гора развалин.

Память о том, чего мы не знаем.

Что-то сфальшивленное фальцетом.

Латынь с неаполитанским акцентом.

Девушка с именем... нет, не помню.

Пятый десяток (пока не полный).

Причисление себя к нашим.

Смех, больше похожий на кашель.

Взгляд, скользящий уткнуться в точку,

Недоступную прочим. Строчку

Каждую желание видеть

В необъяснимом словами виде.

25

День закончен, хотя не прожит.

Завершаются крупной дрожью

Все попытки пошевелиться

И мерещатся всюду лица.

То не ад ли? - лежишь, как скован,

С телом, ватой набитым; с комом

В горле, или же - с кляпом

Во рту; с ненавидящим взглядом.

Дни текут вереницей - мимо.

Из бездвижности каждый - мина

С часовым механизмом. Взором

Провожаю, пока не взорван.

26

Только ветер способен слиться

С морем и продолжать носиться

Над волнами, пузатый парус