За последний год, живя с родителями, он попривык к вину, но не стоило забывать, что бурбон значительно крепче.

- Сдавай, - сказал Грист.

Сержант с удовольствием наблюдал, как движения мальчика становятся замедленными. Армейская Безопасность работает четко, этого у них не отнимешь. Ему доставили тайно произведенный скополамин буквально через час после того, как он его попросил.

- Рассказывай, Чарли, - потребовал Грист. - Рассказывай все, что знаешь.

Происходящее начинало доставлять ему истинное наслаждение.

Его душа умерла: пепел и потухшие угли, вот что было там. Линда напрасно разгребала их в поисках хотя бы одного тлеющего уголька. Вдобавок ей приходилось скрывать свое отчаяние от тети Виктории, которая, сидя перед зеркалом туалетного столика, расчесывала длинные седые волосы и невозмутимо обсуждала лекцию доктора Вурстла.

Чарли, пластом лежавший на кровати, повернулся на бок. Он не чувствовал, как Линда хозяйничает в его мозгу, но в результате его начал мучить кошмар. Линда коснулась его мозга более настойчиво:

«Чарли, что случилось? Ответь мне, Чарли!»

Он еще не пришел в сознание, но глубины его мозга ответили на ее призыв. Он не сопротивлялся расспросам. Он не лгал. На него еще действовал скополамин.

Он слышал, как она возится с дверью в ванной. Затем она оказалась рядом с ним. Она включила настольную лампу и обтерла краем простыни капли пота, покрывавшие его лицо.

«Грист знает все?» - спросила она.

«Все».

Она попыталась оценить всю глубину его вины. Вина была больше ее удивления, больше страха, больше даже, чем жалость. Но она не могла сравниться с их любовью. Она поцеловала его. Его руки обняли ее, их мысли слились.

- Линда!

Это был голос тети Виктории.

- Что здесь происходит?

Линда повернулась к тете, которая стояла в дверях в ночной рубахе и с волосами, заплетенными на ночь.