- До пятницы, джентльмены. Желаю вам всего хорошего.

- Удачи, - сказал Грист, но она уже вышла из кабинета.

- Будь моя воля, - повернулся сержант к Чарли, - ничего этого не было бы. Но они сперва связались с капитаном Лангером и сказали, что для «Оверкила» это будет отличной рекламой. Так что благодари капитана. Ты, наверное, считаешь себя жутко хитрожопым, семьсот сорок третий.

- Нет, сэр.

- Не смей возражать!

- Есть, сэр!

За непроницаемым, словно маска, выражением сержантского лица таилась такая бездна скучающего безразличия, что Чарли не решился даже на попытку заглянуть туда.

- Поживем - увидим, - произнес Грист.

«Увидеть-то увидим, но, интересно, что?» - подумал Чарли. Вслух он сказал:

- Есть, сэр.

- Можешь идти.

РС-743-22 отдал честь и сделал четкий разворот.

- Семьсот сорок третий.

- Да, сэр?

- Сколько раз подтянулся перед дверью?

- Десять, сэр.

- Жирком обрастешь. Теперь будешь делать пятнадцать.

- Есть, сэр.

- Можешь идти.

Официально Соединенные Штаты ни с кем не воевали. Такое положение вещей обходилось стране в невероятное количество средств и тридцать тысяч убитых в год. Так продолжалось двадцать лет подряд. Никто толком не знал, когда именно началась эта не-война. Все ресурсы нации были мобилизованы давным-давно, и теперь ЦРУ и армия - две главные соперничающие силы вашингтонской политики - из кожи вон лезли, отчаянно изобретая все новые и новые источники военной мощи. Возможно, самым безрассудным из этих изобретений была передача армии и полная милитаризация сиротских приютов. А сирот в Америке хватало все из-за той же не-войны.

Не так давно один из выпускных сиротских классов был брошен на прорыв в Исландском сражении. Операция прошла настолько успешно, что с тех пор армия не оставляла попыток провести через конгресс вызывающий самые противоречивые мнения закон Маннхейма.