Я воевал в танковых частях, два раза горел, был отравлен газами. Все-таки выжил, вернулся институт восстанавливать. Создали мы новый вычислительный центр, К тому времени машины уже объединяли в информационные системы. На одной из таких систем, названной "ЭММА" и состоящей из двадцати вычислительных машин, поручили работать мне. Выполняли мы заказы ученых, конструкторов, предприятий. Подружился я с конструктором танков, помогал ему испытывать новые модели, существующие пока только в чертежах. Вводили мы такой "танк" в память вычислительной системы. Чем больше деталей введем, тем полней танк в памяти машины смоделируем. Он там "оживает", словно настоящий, испытывается по всем параметрам. Проверяли мы, как будут себя чувствовать в нем люди на различных этапах боя, в критических условиях. Пришлось вводить данные об организме человека, о его возможностях и резервах, о допустимых перегрузках.

Затем директор института поручил мне на той же системе машин выполнять новый заказ - на этот раз группы медиков: создать кибернетического диагноста широкого профиля. Поскольку в памяти системы уже были данные о возможностях человеческого организма, наша задача несколько упрощалась. Мы ввели дополнительные сведения из медицинских учебников. Затем по просьбе одного из ведущих врачей я перестроил программу так, чтобы она по нашей команде могла отождествлять себя с организмом человека в различных состояниях - идеально здоровым и больным.

Вначале сведений в памяти машин было сравнительно немного - курс мединститута плюс несколько сотен историй болезней. Но по мере того, как с "ЭММОЙ" работали разные врачи, вводя недостающие медицинские сведения по своим специальностям и новые истории болезней, "ЭММА" становилась универсальнейшим и тончайшим диагностом. В то же время она училась все более отождествлять себя с человеческим организмом.