На срочно созванном совещании старший лейтенант Кузьминых коротко сообщил об исчезновении Анечки и о всех обстоятельствах, сопутствующих этому исчезновению. Он привёл несомненные доказательства, что девочка не могла выбежать на улицу.

Сообщение заместителя начальника отделения сводилось к следующему.

В семь часов утра к Болдыревым пришла, как всегда, молочница и, разговорившись с хозяйкой, задержалась дольше обычного. Все произошло на глазах у этих двух женщин. Обе порознь показали одно и то же. Ровно в десять минут восьмого (это время назвала молочница, а Полина Никитична сказала менее определённо: «в начале восьмого», что объясняется тем, что часы на стене кухни находились позади хозяйки и перед глазами гостьи), видимо разбуженная голосами, появилась Анечка, в одной рубашонке, босая, и, протягивая ручки, побежала к бабушке. Девочка чему-то смеялась. В двух шагах от Полины Никитичны Анечка внезапно исчезла.

– Можно было бы заподозрить, – закончил Кузьминых своё сообщение, – что у двух человек была одновременная и одинаковая галлюцинация, но тогда почему же девочки нет в доме? Крик перепуганных женщин услышали трое рабочих, проходивших в эту минуту мимо дома, а также жильцы двух соседних домов, один из которых стоит позади дома Болдыревых. Таким образом, обе двери, на улицу и в сад, сразу же оказались под наблюдением. Ни из той, ни из другой никто не выходил. Как потом убедились, обе были заперты на ключ. Ту, которая выходит на улицу, открыла на стук рабочих и прибежавших соседей молочница. Сама Болдырева от потрясения лежала почти без сознания. Трое рабочих немедленно осмотрели весь дом, но Анечки не нашли.