Ему казалось, что если бы он сам был с матерью и старшим братом, то, уж конечно, увидел бы все гораздо лучше, чем они.

И, боясь признаться в этом даже самому себе, о том же подумал и Александр Степанович. Потому что человеку чрезвычайно трудно, почти невозможно, примириться с фактом чуда. А то, что произошло с Белкой, иначе как чудом назвать было нельзя...

- Ты вполне уверен, что форточка на кухне была закрыта? - прекрасно понимая бесцельность этого вопроса, задаваемого им в третий или в четвертый раз, спросил Александр Степанович.

И в свою очередь не замечая, что в третий или в четвертый раз слово в слово повторяет одно и то же, Саша ответил:

- К сожалению, сомнений нет! Я совершенно уверен в этом. Ведь я сидел под форточкой. Зима же сейчас. Мы могли забыть, что форточка открыта, только летом. И уж в любом случае не забыли бы, что закрывали ее после исчезновения Белки. Кроме того, Белка прыгнул не в сторону окна, а как раз от него.

- Да, ты прав, - с глубоким вздохом сказал Александр Степанович. Все это логично!

- Будем продолжать поиски?

- Нет! - решительно ответил отец.

Он первым почувствовал угрожающую опасность. Находиться и дальше в состоянии столь острой растерянности было нельзя. Так недалеко и до психического расстройства.

- Кот найдется сам! - сказал он, стараясь говорить как можно тверже, с уверенностью, которой у него и в помине не было. - Не может он не найтись. Такого не бывает! А на дежурство ты не опоздаешь, Саша?

- Нет, у меня еще двадцать минут.

- Ведь ты, кажется, еще не завтракал?

- Боюсь, что аппетит пропал, - поняв, что заставляет отца менять тему, попытался пошутить Саша, - и не вернется, пока Белка не явится.

- "Явится", "найдется", - сказал Коля. - А как он может найтись или, еще того лучше, "явиться", если его нигде нет?

Он даже боялся, что Белка вдруг и на самом деле найдется, что это столь таинственное исчезновение вдруг объяснится самым прозаическим образом и ему, Коле, нечего будет рассказать школьным товарищам.