Они сошли вниз степенно и осторожно, и распахнули двери.

Когда Марбод вошел в главный зал, он увидел, что хрустальный трон посередине был пуст, а цветы и животные вокруг окаменели. За троном – нефритовые врата в святилище, за вратами верхушки сада, величиной с целое королевство: листва была золотая, груши на деревьях из агата, померанцы из яхонта. И так хитроумно устроил Ятун этот сад, подобный небу, что множество украшенных колонн вставало там, где, казалось, ничего нет, чудились стены там, где их не было, распускались пионы там, где была лишь тьма, плыла черепица в облачных пеленах. Мир был украшен наилучшим образом и являл собой воплощение удачи. Марбод знал, как себя вести: не рвать очарованных яблок, и, что бы над тобой ни делалось, стоять смирно.

Марбод растворил двери в сад:

– Озеро!

Но озеро мелькнуло и пропало. Прокатилась в хлопьях синего тумана яшмовая колесница, распустились и опали хрустальные орхидеи, из углов полезли красномордые твари, глаза как кубышки.

Чужеземец в ужасе схватил Марбода за руку, а потом вдруг сказал непонятное:

– Анаморфные изображения! Многомерные зеркала.

Точно колдун – назвал имена красномордых, и волшебство для него пропало.

Марбод поднял факел повыше:

Головоглазы сгинули, мелькнул лотосовый затон, опять из воды полезло, извиваясь…

– Да. Незаколдованного озера здесь нет, – сказал Кукушонок и вышел.

Они долго ходили по хрустальной пещере, которую древние зодчие превратили во храм: жемчужина изнутри, плетенье цветов и огней, гора как висячий сад. Тысяча Ванвейленов, тысяча Кукушонков, две тысячи факелов: мир, замкнутый снаружи, а изнутри безграничный, как человеческое «я».

Все это было очень красиво, и Ванвейлен полагал, что фокусы храма могли бы собирать богатый урожай с ротозеев галактики, но никакого золота и алмазов Ванвейлен не видел.