- Я... я ничего не говорил, сержант, - промямлил Мирр.

- Рад слышать это, - сержант придвинулся ближе, заслоняя Мирру белый свет своим голубым мундиром. - А почему ты двигал мой столбик?

Родившийся в глубине души Мирра страх соединился с оставшимся от разговора с капитаном Крякингом отчаянием, и в результате столь невероятного сочетания эмоций Мирр внезапно осознал, что ему не протянуть тридцать, сорок или пятьдесят лет, что лучше умереть сразу и покончить со всей этой бессмыслицей. К счастью, средство быстрого и безболезненного самоубийства само предлагало свои услуги.

- Я его не двигал, - сказал Мирр. - Я _п_н_у_л_ его, потому что он мне мешал. Если мне что-то мешает, я пинаю это, и все тут!

Мирр продемонстрировал свой новый подход к решению жизненных проблем, пнув злополучный столбик и уложив его на месте. Кожа на ботинках Мирра оказалась тоньше, чем он ожидал, и удар, пришедшийся в угол прямоугольного металлического столбика, отозвался резкой болью во всей ноге. Мирр даже не вздрогнул - он спокойно ждал смерти. От удивления рот сержанта раскрылся, причем процесс этот происходил в несколько стадий, больше всего напоминая крушение подвесного моста. Хлип глубоко вздохнул - исполинская машина убийства, готовящаяся произвести назначенное ей природой деяние, - потом пал на колени и, словно больного ребенка, взял на руки упавший столбик.

- Зачем... зачем ты так? - захныкал сержант. - Ты же краску ободрал! Что скажет лейтенант Добрелли?

- Плевать, - неуверенно пробормотал ошарашенный Мирр.

- Тебе-то что, а я отвечаю за эти столбики. - Взгляд Хлипа был полон тихого осуждения. - Мне уже приходилось встречаться с таким как ты, Мирр. Вечно вы стараетесь всех запугать!