3. 

До обсерватории было полтораста миль. От города к предгорьям тянулось широкое пласт-бетоновое шоссе, серпантином поднимаясь на перевал, а там — еще несколько миль в сторону по асфальту прямо к коттеджам астрофизиков. Вообще-то Новак не любил брать интервью у ученых: часто приходится изрядно попотеть, чтобы сделать их высказывания доступными неискушенному в науке читателю, но сегодня выбора не было.

Выехав за черту города, Новак бросил монету в щель придорожного автомата и вдавил педаль реостата. Электромоторы мягко загудели, антикрыло ощутимо прижало машину к дороге. Перед виадуком вырос городок из разноцветных палаток. Кое-где меж ними курились дымки костров: там готовили завтрак. У ближней палатки веселый бородач тетешкал ребенка. Судя по сложенным транспарантам, здесь остановились участники марша за разоружение, двигавшиеся в сторону столицы. Мимоходом Новак отметил, что возле лагеря нет ни одной полицейской машины — обычно, где сторонники разоружения, там полиция.

Потом мимо проносились веселые зеленые лужайки, похожие на ухоженные газоны, аккуратные рощицы и вездесущие, изрядно надоевшие щиты рекламы. На горизонте в голубоватой дымке виднелись горы. Казалось, они просто висят в воздухе.

Дорога всегда действовала на Новака успокаивающе. К тому же шоссе в эти часы было почти пустым, только изредка попадались тяжелые грузовики, да проскакивали междугородние лайнеры.

Новак включил радио. Передавали об исчезновении Луны, но ничего нового не было. Диктор вещал о скором пришествии Судного дня и советовал во имя спасения души вступать в секту адептов тридцать первого дня. Оказывается, и такая существует, усмехнулся Новак и переключил программу. Салон заполнила легкая музыка. Во всяком случае, она не мешала думать.

«Но что же приключилось с Луной, — размышлял Новак, глядя на дорогу. — Хорошо, если у астрофизиков есть какие-то предположения и они ими поделятся. А если нет?»