Из-за крыш, сверкнув на солнце фонарем кабины, поднимался вертолет. Вот он завис, развернулся и бочком-бочком направился в их сторону. Нарастал свистящий рокот.

— Армейский! — сказал сержант, не отрывая бинокля от глаз.

Новак и сам видел, что армейский: по бокам сплюснутой кабины на консолях крепились реактивные снаряды. Вот только раскраска была странной. Ярко-желтый корпус и черная летучая мышь, распластавшая крылья под днищем. Жутковато-опереточная раскраска.

— Это ничего, что он сюда летит? — спросил Новак.

— Кто?

— Вертолет.

Сержант посмотрел на Новака, потом на приближавшуюся машину, опять на Новака и вдруг, выкатив глаза, стал рвать из кобуры пистолет.

— Под машину! — заорал он. — Живо!!!

Новак на животе въехал под полицейский «кондор». Вертолет завис над шлагбаумом. Поднятая винтом пыль скрипела на зубах. «А как же сержант?»— думал Новак и пытался выглянуть из-под машины, но ничего не было видно, только что-то с дребезгом упало на дорогу, и свистящий рокот стал удаляться.

Когда перепачканный в пыли уголовный хроникер выполз на дорогу, полицейский хохотал.

— Здор-р-рово я тебя!.. — тряс он большой сеткой с пивными банками. — Р-р-разыграл, а?.. Они мне так пиво поставляют, — пояснил он, понемногу успокаиваясь. — В городе пивоваренный заводишко был, склады остались…

Новак, не глядя на сержанта, ожесточенно чистился от пыли. Обнаружив на лбу свежую ссадину — видимо ударился, когда лежал под машиной — он зашипел от злости.

— Но-но! — предостерегающе сказал сержант.

Не глядя на него, Новак подошел к шлагбауму.

— А если я проеду? — мстительно спросил он.

— Не советую, — зевнул сержант и, волоча по дороге громыхающую сетку, пошел к машине.

Новак погладил горячее железо. Краска на балке потрескалась и слезала лохмотьями. Он легонько толкнул противовес. Скрипнув, балка задралась вверх. Что ж, путь открыт. Новак залез в электроль.