– Ого!
Когда перед обратной дорогой наши пацаны, улизнув от физрука, затоварились какой-то подозрительной яблочной водкой, я попросил их мне не наливать. Ни грамма. Даже если вдруг начну умолять стоя на коленях.
Пацаны сперва удивились, потом пожали плечами и согласились. Сообразили, что при таком раскладе им же будет лучше. Больше достанется.
Однако насладиться поездкой в поезде мне снова не удалось. Будь я Радищевым, мое «Путешествие из Петербурга в Москву» уместилось бы в пару абзацев.
Я только и успел загрузиться, найти четвертое купе и нижнюю слева полку, поставить на столик бутылку «Байкала» и бросить сумку в рундук. После этого преследовавший меня кошмар повторился практически один в один. Поздний вечер обратился в утро, возбужденные одноклассники прекратили хихикать и начали зевать и почесывать заспанные физиономии, а бутылка лимонада оказалась под столом и пустая. Все, все было как тогда. С той разницей, что на этот раз я, можно сказать, схитрил. Не стал брать постельное белье.
Да, и еще, уж не знаю, почему, но рыжая Надька тем утром впервые посмотрела на меня с откровенным восхищением.
Шатко и валко, в час по гомеопатической ложке, часто останавливаясь, чтобы растереть ушибленную ногу, я все-таки добрел до дома номер два по улице Казанская (в девичестве – Плеханова). Поскольку точно знал: если что и способно сейчас восстановить мой душевный покой, то только этот дом мягкого светло-зеленого цвета, как будто в акварель добавили много воды и немного пыли. Вернее, его крыша. До которой, к слову сказать, надо еще дохромать.