Сергей Александрович Абрамов

Стоп-кран

Театральная фантасмагория

Паровоз закричал нечеловеческим голосом. То есть не паровоз, конечно, никакой, а тепловоз или электровоз, Ким не видел, что там впереди прицеплено, Ким увидел только, как качнулись вагоны туда-сюда, как брякнули они своими литаврами, как зацокали копытами по рельсам, по стыкам, а тетка на площадке последнего вагона выбросила вперед руку с желтым скрученным флажком: мол, привет всем горячий.

А вот фиг вам, а не привет, подумал Ким на бегу, на лету, в мощном тройном прыжке, с приземлением на той самой площадочке - прямиком в жаркие суконные объятия строгой тетки с флажком. Чтобы она обрадовалась сюрпризу мужского пола - так нет. Напротив - заорала столь же нечеловеческим голосом, что и паровоз:

- Куда лезешь, гад полоумный, металлист хренов, ноги бы тебе повыдергивать, поезд-то идет уже, не видишь, что ли? - и всю эту тираду выкатывая круглые глаза, норовя врезать гостю по кумполу желтым флажком на крепком деревянном древке.

- Статья двести вторая у ка эрэсэфэсэр, - надменно, но быстро сказал Ким, отстраняясь, избегая удара.

- Чего? - не поняла тетка.

- Нанесение тяжких телесных повреждений. Три года с полной конфискацией, понятно? - И, сменив надменный тон на вполне доверительный, спросил шепоточком: - Возьмете в дорогу бедного студента? Позарез надо... и показал, как позарез, по горлу ребром ладони скользнул плюс глянул на ладонь для убедительности: нет ли свежей крови?..

Крови не было, но тетка прониклась.

- Куда ехать-то, студент? - спросила.

- Куда?.. - надолго задумался Ким, глядя в открытую вагонную дверь, за коей проплывал не то Курский, не то Казанский, а может, и вовсе Киевский вокзал. - Куда?.. - повторил он, не зная, что и ответить, потому что и впрямь не знал, куда порулил из первопрестольной в полдень среди июня, какого лешего он сорвался с места, бросил несделанные дела, недолюбленных девиц, от практики институтской не отмотался, матери телеграмму не отбил...