Лысый вскочил, прижимая руку к груди, баюкая ее: грубовато Ким его, жестковато... Но с другой стороны: хаму - хамово?..

- Я задал вопрос, - сухо сказал Ким: - Далеко ли путь держите? Как надо отвечать?

- До конца, - по-прежнему испуганно отрапортовал Фесталыч.

- Я серьезно, - сказал Ким.

- А серьезно, блин, такие вопросы не задают, - пробурчал лысый, все еще баюкая руку. - Сел в поезд и - ехай. А мучают вопросы, так не садись... У-у, гад, руку поломал...

Ким понял, что номер здесь - дохлый, ничего путного он не выяснит. Эти стоят насмерть. То ли по дурости, то ли по ретивости. Будет лезть с вопросами - слетит смутный ореол "оформленного спецназначением". Слетит ореол - отлупят. Он хоть и не слабак, но трое на одного...

- Береги лапу, лысый, - сказал Ким, - она тебе там пригодится...

Открыл межвагонную дверь: опять ветром дохнуло, гарью полосы отчуждения, а еще оглушило на миг громом колес, лязганьем, бряканьем, скрежетом, стуком...

- Стоять! - заорал "За власть Советов!". - Без пропуска нельзя!

- Стоять! - пробасил металлист-ветеран. - Хода нет!

- Стоять! - гаркнул лысый, забыв о больной руке. - Поворачивай! После третьего звонка нельзя.

Он-то, лысый, - краем глаза углядел Ким! - и выхватил из кармана... что?.. не нож ли?.. похоже, что нож... щелкнул... чем?.. пружинным лезвием?.. А кто-то - то ли ветеран, то ли борец за Советы - свистнул за спиной Кима в страшный милицейский свисток, в гордый признак... или призрак?.. державной власти.

- Стоять!..

...А еще оглушило на миг громом колес, лязганьем, бряканьем, скрежетом, стуком, - но Ким уже в другом вагоне оказался и другую дверь за собой плотно закрыл.

В кинематографе это называется "монтажный стык".

В новом эпизоде тоже был тамбур, но - пустой. Тамбур-мажоры остались по ту сторону стыка. За мутным стеклом плыло - а точней расплывалось, растекалось сине-бело-зеленым пятном без формы, без содержания, вестимо, даже без контуров - до боли родное Подмосковье. Теоретически - оно.