- Но попали...

- Попал, попал. И кажется, в яблочко? То-то вы засуетились - то-то вы занервничали... Что делать станете? Расстреляете?

- Зачем? Мы не звери.

- Догадался, А кто вы тогда? Вы лично? Дураки эти прозаседавшиеся? Бандиты из шестнадцатого? Кто? Куда вы намылились? Почему такая таинственность? Раз вы меня не расстреляете, так объясните ситуацию. Может, я пойму. Может, я проникнусь, встану в ваши ряды и с криком "ура!" побегу впереди паровоза.

Мадам, по-прежнему не снимая подбородка со сцепленных рук, внимательно разглядывала Кима, на его филиппику ответа не давала. Молчание висело в приемной, как топор из поговорки: неизвестно - на кого он свалится острым краем... Впрочем, Кима молчание не слишком тяготило. Молчание - это актерская пауза. Пауза в импровизации - время на раздумье. Раз мадам молчит, значит, решения пока нет.

- А что, - хорошо выдержав паузу, сказала мадам, - в этом что-то есть. Нам нужны сторонники отовсюду, металлисты - не исключение.

- А то! - подтвердил Ким. - Металлисты - воины! По духу. Помните песню: броня крепка и танки наши быстры? Про нас.

Мадам засмеялась. Первый раз, отметил Ким, значит - решение принято, значит - с облегченьицем ее...

- Вы, конечно, слышали про Светлое Будущее? - издалека начала мадам.

- Конечно, слыхал, - соврал Ким.

Про светлое будущее ему с детства пели, но оно - помнится! - писалось со строчных букв, несмотря на всесоюзную любовь к заглавным. А сейчас заглавные не в почете, сейчас о них редко вспоминают, а кто вспоминает тому позор и народное осуждение.

Мадам, похоже, считала иначе.

- Раз вы слыхали, то вам не надо подробно рассказывать о тех неисчерпаемых возможностях, которые ожидают каждого гражданина на этой конечной для нас! - станции.

- Конечной? - на всякий случай усомнился Ким.