Свет не изменился, разве что стал чуть ярче. И в синем пространстве вагона - или сцены? - возникла новая декорация. Опять стол, только крытый суконной скатертью, зеленой, по всей вероятности, хотя при таком освещении она смотрелась синей или черной. (Типичная ошибка осветителя, машинально подумал Ким.) За столом - трое, по виду - из Больших Начальников, может быть, из тех самых, с кем Ким успел немного позаседать - так немного, что и лиц их не запомнил. Да не было, не было у них лиц! Одно Лицо на всех сытое, гладкое, уверенное, довольное, пахнущее кремом для бритья "Жилетт", одеколоном "Табак", зубной пастой "Пепсодент", а также копченостями, вареностями, соленостями, жареностями и пареностями, щедро отпущенными по спецталонам в спецвагоне.

Одно Лицо в трех лицах сидело перед Кимом, внимательно и недоброжелательно изучало его, закованного, а перед ним (перед ними?) на скатерти лежала давешняя папка "ДЪЛО".

Ну почему ж через "ять", бессмысленно подумал Ким. Какой здесь намек, какая аллюзия, что имел в виду режиссер?.. Может быть, связь его, Кима, с народовольцами и чернопередельцами? Или с эсерами и эсдеками? Круто, круто...

- Вы признаете себя членом неформального объединения, именуемого "Металлический рок" или "Тяжелый металл"? - сухо спросил один из Лица.

Нет, все-таки - один из трех, Лицо составляющих, поскольку "один из Лица" хоть и верно по сути, но уж больно неграмотно по форме.

На сей раз ответа ждали.

- Не признаю, - сказал Ким.

Не был он членом никакого официального объединения, и металлистом, как мы помним, себя всерьез не числил, хотя и носил положенную униформу. А то, что назвался представителем неформалов, - так не он сам назвался, его назвали, а он лишь не спорил - из чувства здорового любопытства и чувства естественной безопасности.