- Зачем ты это сделал? - спросил Барт.

Туземец не пошевельнулся. Смуглая кожа его отливала каким-то металлическим блеском; глаза смотрели в одну точку стеклянно и тускло, а на его животе - едва заметный овал туго натянутой кожи - Барт заметил очертания эволюционного ящика.

"Симбиот!" - вздрогнул Барт и непроизвольно отодвинулся в сторону. Ему стало дурно, будто он увидел протез на голом изуродованном теле. "Форма, подумал Барт, - форма... Единственное, что в тебе осталось от человека. Да еще тень..."

- Что ты здесь делаешь, на острове? - снова спросил Барт.

- Охраняю продукцию Объединенной консервной корпорации, - равнодушно ответил симбиот и указал куда-то вниз, в котловину.

Барт тоже заглянул вниз. То, что он вначале принял за рябь в глазах, оказалось огромной фантастической грудой консервных банок. Барт, несомненно, пробирался по этой груде вверх, на скалы, но тогда он брел подальше от вдребезги разбитой лодки, от океана; соленой медузой плескались в его животе эти семь дней безумия и жажды; тогда Барт видел только круги, расплывающиеся перед глазами... Но теперь...

На скалах и в котловине, среди камней и на камнях, и рядом, в двух шагах от него, прямо на гранитной площадке, лежали банки, разбитые, раздавленные, ржавые, целые, блестящие. А над всем этим сине-зеленой метелью кружили миллиарды мух. Здесь они жирели на лучших консервах мира.

Сухим жестким языком Барт облизал губы.

- Послушай, - сказал он симбиоту и замолчал. "Бесполезно все это", защемило сердце. - Послушай! Я возьму одну банку сока, только одну?

Симбиот молчал.

- Я заплачу, - продолжал Барт. - Хорошо заплачу!

Барт лгал. В карманах не было ничего, кроме чудом уцелевшего перочинного ножа.