Настолько явственно открылось окно – за много дней первый признак того, что в башнях кто-то есть, и несомненный показатель того, что это только начало, – что балконы должны были бы стремительно заполниться людьми. Но в гостинице царила тишина, и только снизу доносился голос Клифтона, рассеянно мурлыкавшего себе под нос у окна, где размещался вольер с канарейками. Не было заметно и прилипших к окнам лиц в гостинице напротив.

Рентелл внимательно оглядел сторожевую башню, предположив, что он мог ошибиться и видел открытое окно гостиницы напротив. Однако такое объяснение не удовлетворило его. Тот, направленный прямо на него, солнечный луч рассек воздух, как серебряное лезвие; с такой интенсивностью могли отражать свет лишь окна сторожевых башен.

Рентелл взглянул на часы и выругался: была уже четверть третьего. До ратуши добрый километр, и теперь он доберется туда весь растрепанный и вспотевший.

Раздался стук в дверь. Рентелл открыл и увидел Малвени.

– В чем дело? Я занят.

– Прошу прощения, мистер Рентелл. Господин по имени Барнс просил срочно передать вам, что сегодняшнее заседание откладывается.

– Ага! – Рентелл презрительно щелкнул пальцами. – Значит, в итоге они пришли к такому выводу. Впрочем, для них благоразумие – прежде доблести. – Широко улыбаясь, он пригласил управляющего войти. – Мистер Малвени, подождите!

– Хорошие новости, мистер Рентелл?

– Превосходные. Я все же заставил их посуетиться. Вот увидите, следующее заседание Совета будет проходить за закрытыми дверьми.

– Должно быть, вы правы, мистер Рентелл. Кое-кто тоже считает, что Совет несколько зарвался.

– В самом деле? Интересно. – Отметив про себя этот факт, Рентелл подозвал Малвени к окну. – Скажите, мистер Малвени, вот сейчас, поднимаясь по лестнице, вы не заметили никакой активности… там?

Рентелл мотнул головой в сторону башни, не желая привлекать к себе внимания. Малвени выглянул в сад:

– По-моему, я ничего особенного не видел… все как обычно. А что?