На следующий день он обнаружил еще одно доказательство.

Бордмен с отвращением оглядывал запущенную комнату, пораженный унылым видом сгорбившегося в кресле у окна Рентелла.

— Мистер Рентелл, сейчас не может быть и речи об отмене праздника. Ярмарка фактически уже началась. Да и как такое вообще пришло вам в голову?

— Мы договорились, что это должен быть праздник, — сказал Рентелл. — Вы же превратили его в балаган с шарманками.

Бордмен усмехнулся, не обращая внимания на менторский тон Рентелла.

— А какая разница? Как бы то ни было, я собираюсь накрыть весь участок крышей и превратить его во что-то вроде постоянно действующего луна-парка. Совет не будет вмешиваться — они такие вещи спускают сейчас на тормозах.

— Разве? Сомневаюсь.

Рентелл выглянул в сад. Мужчины сидели без пиджаков, женщины в летних платьях, очевидно забыв о сторожевых башнях, заполнявших небо прямо над ними. Дымка поднялась еще выше, и было видно, по крайней мере, метров на двести вверх. В башнях не замечалось никакой активности, но Рентелл был убежден, что она скоро начнется.

— Скажите, — спросил он, отчетливо произнося каждое слово, — вы не боитесь сторожевых башен?

Бордмен удивился:

— Каких башен? — Он помахал в воздухе незажженной сигарой. — Вы имеете в виду американские горки? Не беспокойтесь, у меня их нет, посетителям они не нравятся.

Он закурил сигару, встал и направился к двери:

— До свидания, мистер Рентелл. Я пришлю вам приглашение.

Во второй половине дня Рентелл зашел к доктору Клифтону.

— Простите, доктор, — извинился он. — Можно вас попросить осмотреть меня?

— Но ведь не здесь же, мистер Рентелл, я дома не принимаю… — Клифтон оторвался от своих клеток с канарейками, не скрывая раздражения, но, увидев лицо Рентелла, смягчился. — Ладно, что с вами стряслось?

Пока Клифтон мыл руки, Рентелл начал рассказывать: