— Нас! — зашипел я. — Нас!

У меня даже ноги подкосились, когда мы подходили к болтавшим служителям. Но Раффлсу непременно нужно было их прервать и спросить, как пройти в античный зал.

— Вверх по лестнице.

— Спасибо. Тогда мы сначала пройдем вот сюда, в египетский зал.

И мы пошли дальше, а они продолжили свою невинную болтовню.

— Ты просто сумасшедший, — горько посетовал я, когда мы вышли.

— Может быть, и был когда-то, — признал Раффлс, — но только не сейчас, и я тебя отсюда выведу. Сто тридцать девять ярдов было, не так ли? Ну, теперь осталось не больше ста двадцати — никак не больше. Не торопись, Кролик, ради Бога, не торопись! Медленнее, медленнее, от этого зависит наша жизнь.

Вот и весь трюк. Остальное — наше везение. Кто-то как раз расплачивался за экипаж у выхода из музея, мы быстро вскочили внутрь, и Раффлс на весь Блумсбери

Мы повернули на Блумсбери-стрит и ехали молча. Спустя какое-то время Раффлс постучал кулаком в окошечко кучеру.

— Куда ты нас везешь?

— Чэринг-Кросс, сэр.

— Я сказал — Кингс-Кросс

И точно, через полчаса он уже сидел в инвалидном кресле, взятом напрокат, а мы с привратником втаскивали вверх по лестнице моего обессилевшего подопечного, для чьего пошатнувшегося здоровья даже один час в Кью-Гарденз был чересчур большой нагрузкой! Ну, и потом, но ничуть не раньше, чем мы отделались от привратника и наконец остались одни, я сказал Раффлсу на самом выразительном английском, каким владел, прямо и откровенно все, что я думаю о нем и его последнем достижении. А начав, я и продолжил — причем так, как никогда ни с одним человеком не говорил; и Раффлс, ни звука не издав в ответ на мои оскорбления, молча выслушал их, от удивления не успев даже и цилиндр снять, хотя мне подумалось, что брови, поползшие вверх от изумления, вполне могут его сбросить.