Золотой луч, упавший меж сосновых ветвей, ласково скользнул по ее маленькой руке, чуть тронутой первым легким загаром, заблестел на светлых золотистых волосах. Черты лица Ингвильды были правильными и мягкими, и ее можно было бы назвать красивой, но красоту портило замкнутое, немного даже высокомерное выражение, из-за чего она казалась угрюмой. В округе дочь Фрейвида хёвдинга считали гордячкой, и хотя все признавали, что гордиться собой у нее есть все основания, ее не любили ни мужчины, ни женщины. На самом деле она вовсе не была гордой или надменной, а была скорее застенчивой и никому не доверяла по-настоящему. В этом она была похожа на своего отца, который тоже не доверял никому. Сердце у нее было доброе, она втайне мечтала о любви, но никто из тех женихов, кто сватался к ней, не нравился ей. Всех их привлекало только ее знатное происхождение, родство с Фрейвидом хёвдингом, богатое приданое и еще более богатое наследство в будущем. Ингвильда была достаточно умна и проницательна, чтобы это понимать, и ждала сама не зная кого, скрывала свои мечты, никогда не болтала с девушками о женихах, и за это ее считали холодной. Но несмотря на эту сдержанность, в ней чувствовалась большая внутренняя сила, и даже Хёрдис в глубине души уважала сводную сестру.

Позади послышались торопливые шаги, скрип мелких камешков под чьими-то сапогами. Обернувшись, Ингвильда увидела Вильмунда. Вильмунд был сыном конунга квиттов Стюрмира, отданный на воспитание Фрейвиду хёвдингу*. Прошедшей зимой ему исполнилось семнадцать лет, срок его воспитания подошел к концу, и вот-вот отец должен был забрать его к себе, в усадьбу Конунгагорд, что на озере Фрейра*. А Вильмунду совсем не хотелось покидать семью, в которой он прожил восемь лет, со времени смерти матери, и к которой привык гораздо больше, чем к собственному отцу и мачехе. Срок его отъезда еще не был назначен, но гонцов от конунга ждали, и Вильмунд ходил с унылым чувством, что вот-вот его должны увезти из родной семьи в чужую. Его мягкое сердце страдало от предстоящей разлуки, но Вильмунд тщательно скрывал это Фрейвид сумел внушить ему, что мужчине, а тем более конунгу не пристало такое слабодушие.