Ее рубаха из грубого серого полотна, некрашеное темно-серое платье и длинные темно-русые волосы прятали ее среди лесных стволов, а быстрый неслышный шаг делал похожей на тень. За все это, за дружбу с собакой и любовь к одиночеству, за неуживчивый, колючий нрав Хёрдис дочь Фрейвида прозвали Колдуньей, хотя колдовать она, к собственному большому огорчению, не умела. В усадьбе от них с Серым было немного толку, и они целыми днями бродили вдвоем по лесам, иногда забираясь так далеко от дома, что далее ночевать им приходилось в лесу. Впрочем, домочадцы Фрейвида Огниво не слишком беспокоились о них.

Вслед за Серым Хёрдис вышла из ельника к морю. Пологий длинный откос, покрытый пестрой кремневой галькой, спускался к самой полосе прибоя. Неподалеку на юге темнел бурый утес, называемый Тюленьим Камнем. А с северной стороны быстро приближался незнакомый корабль - ни у кого в ближней округе не было такого яркого паруса, бело-красного, с широкой синей полосой внизу. Окинув корабль цепким взглядом, Хёрдис отметила двадцать четыре или двадцать шесть скамей для гребцов, тюленью голову на переднем штевне*, искру позолоченного флюгера на верхушке мачты.

- Какой большой корабль! - протянула она. - Посмотри, Серый, - к нам пожаловал какой-нибудь знатный хёльд* или даже хёвдинг*... Смотри, как отважно он гребет мимо Тюленьего Камня, как будто и не слышал, что здесь надо приносить жертвы, если хочешь целым доплыть до конца своей дороги...

На носу корабля Хёрдис заметила двоих мужчин. Один был уже немолод, плотно сложен, над поясом с крупной блестящей пряжкой выпячивался толстый живот. Широкое круглое лицо с желтоватой бородой обрамляли две косы, что сразу указывало на принадлежность к племени фьяллей. Взгляд Хёрдис остановился на пряжке. С такого расстояния нельзя было определить, золотая она или бронзовая, но Хёрдис хотелось, чтобы она была золотая и тем оправдала ее завистливую неприязнь.