Белой крепостью высились впереди блочные пятиэтажки. Рядом с ними уродливо подрезанные тополя казались калеками, а кусты - надоедливой плесенью. Меж поникшей флоры резвилась откормленная фауна. Мохнатые пауки с костяными, дробно постукивающими по асфальту клешнями. От каждого удара по серой поверхности разбегалась сеточка морщин. Меня всегда занимал вопрос: откуда берутся трещины на асфальте? Теперь я понял - ОТКУДА, но вырванное знание счастья не принесло. Злые красные глаза кидали трескучие молнии. Блестящие клешни не дотягивались до нас - граница не пускала. И пауки отворачивались. Пауков не заботит недостижимое, поэтому они мелкими перебежками продвигались по грани осеннего дня, попутно пожирая своих более мелких и менее увертливых собратьев. Миллионы пауков в одной исполинской банке, по стеклянному горлышку которой катилось солнце.
Редкие прохожие шагали сквозь пауков. Они не замечали их, и меня это нисколечки не удивляло. Люди даже солнце не всегда замечают, а уж всякие мерзости и вовсе научились обходить стороной. Я и сам перестану видеть этих отвратных тварей, забуду про них, когда пересеку границу, как только догоню ветер.
Слева гордо приосанилась береза, да клен отчаянно пламенел чуть правее. Пограничные столбы между сказкой и реальностью, ждущие, когда невидимая граница будет нарушена. И девушка останется на ТОЙ стороне. А мне не хотелось расставаться. Остаться я не мог. Не чувствовал себя достойным. Поэтому вдыхал полной грудью свежий воздух последних мгновений свободы.
За праздником начинаются будни, затягивающие в сети, сплетенные пауками. Мохнатыми буграми работы, тонконогой суетливой беготни по бесполезным, но обязательным делам, мощногрудым добыванием денег и желчными ссорами в общественном транспорте.