— Я не понимаю. Что вы от меня хотите?

— Марина!

— Ну я Марина. И что? Что?!

Вот. Только истерики мне еще и не хватало. Здравствуйте, приехали. Нет, понятно, мы все на нервах, такой случай, но — что?

— Что случилось? — спросил я очень мягко, запихивая в желудок все свои эмоции. Ладно, переварим. — Дома что?

Это, конечно, под дых. Дома у нее всегда «что». Мать ее, гениальная ворожея, тихо сходит с ума, в сумерках своего сознания набрасывая проклятия на все, что видит и не видит. А Мария всю эту дрянь распутывает, подчищает. Каждый день. Каждую ночь. Страшно. Утешает только, что мать сильно больна — вот уж утешение! — и сил у нее не много. Но порой, порой… Я видел. И пытался помочь. Но Маринка стеной встала, скалой. Ну кремень же. И мучается одна, никого не подпуская. Вся комната образами завешана, заклятий уж и не знаю сколько. А денег? Маринка ж намоленные иконы покупает, старые. А мать вокруг «кляксами», «кляксами»! Ведьма. Дура старая. Хотя и не очень, если по паспорту. Еще и пятидесяти нет.

— Ничего. Нормально все. — И прошептала: — Спасибо.

Это ее больное.

Последний раз глубоко затянувшись, бросила окурок в серебристую урну в виде распустившегося цветка, какие раньше стояли в парках. Сперли, наверное. Промазала.

Так что же случилось?! Что, маму вашу, происходит?

— Устала?

Она кивнула головой.

— Мы все сейчас в замоте. Ничего, скоро отдохнем. Обещаю. — Я приобнял ее и похлопал по плечу. Не как женщину, как пацана. По-товарищески. Без всяких там. — Скажи мне.

— Сами посмотрите, — прошептала она.

— Ничего, ничего. Все нормально. Сейчас немножко еще. И поедем к себе. Завтрак закажем в «Дольче». Ты есть хочешь?

И тут внутри ангара кто-то страшно заорал.

Я стоял ближе к входной двери, но Марина меня обогнала.