– Нет, мудрый. Я не помню ничего. Загляните в меня, и вы увидите, - человек вдруг осёкся. Как могут лесные дикари заглянуть внутрь него? Для этого нужно владеть магией…

Однако ничего не произошло: видимо, старейшины сочли его слова привычным оборотом вежливости, ритуалом, принятым в собственном племени Пришедшего-из-Леса.

– Хорошо, Хан-Шэ. Сегодня мы согласны с вождём, - на этот раз заговорил другой старейшина, - ты можешь остаться среди нас. Пусть будет так.

"Остаться среди вас… Вы чистые сердцем дети природы, часть того самого Леса, в котором вы живёте и которого боитесь. Что мне ваша жизнь - мне, который…" - и тут снова в виски плеснула уже ставшая знакомой боль.

– А ты не боишься, Старший Охотник, - третий из стариков вдруг обратился прямо к вождю, - что при своих талантах Хан-Шэ захочет занять твоё место? Это вызовет смуту и кровь, вождь.

"Глупые дети! Неужели вы всерьёз думаете, что власть вождя маленького лесного племени - это предел моих мечтаний?" - подумал человек, но ничего не сказал вслух.

– Я ничего не боюсь, мудрый, и ты знаешь это. Вождем охотников становится лучший, и он обязан подтверждать своё право каждый год. Если меня сменит более достойный, тем лучше для всего племени ан-мо-куну.

Суровая отповедь вождя поставила точку в этом недолгом споре. Собственно говоря, спора и не было - просто соблюдался ритуал. Кувшин с хмельным снова пошёл по кругу, затем по второму, а жареное мясо было просто великолепным на вкус. А потом Старший Охотник вновь заговорил:

– И ещё одно, Хан-Шэ. Моя дочь…Она была женой лучшего из молодых охотников рода, но всего лишь три дня. Потом её молодой муж ушёл в лес и не вернулся - прыгающая змея впилась ему в горло. Ты великий охотник, и моя дочь сможет быть хорошей матерью для твоих сыновей - племени нужны дети, наша жизнь коротка, и слишком многие уходят в Хижины Предков до наступления старости. Хоэ!