Протопроедр расположился в кустах, на той стороне улицы, что выходила к Бычьему форуму. Квартальчик застроен густо – добротные, появившиеся в последнее время особнячки с огородами-садами, ювелирные мастерские, конторы, базилики. Хватало и развалин, правда, меньше, чем в иных местах, но все таки…

Ага! Вот он, явился-таки!

Прогрохотав по крышам, бегущий во всю прыть человек в белой развевающейся за плечами далматике, не сбавляя скорости, спрыгнул в капустные грядки и, не обращая внимания на собачий лай, понесся дальше. Ушел бы! Честное слово, ушел бы – выбежал бы к Бычьему форуму, там людно, там затерялся бы, да и до Феодосийской гавани, в конце концов, не далеко, нанял бы лодку, ушел бы… Ушел бы…

Если бы не Алексей!

Выскочив из кустов, молодой человек бросился наперерез, на ходу выхватывая из ножен короткий итальянский меч, вполне удобный для скрытного ношения под плащом. Бандит заметил бегущего, рванул в сторону… и, вдруг резко остановившись, выбросил вверх левую ногу… Едва не расшибив Алексею лоб!

Протопроедр, впрочем, был начеку – не то еще видел! – и вовремя присел, отбивая мечом лезвие широкого кинжала.

Удар! Удар!

Блеск солнца! Искры! Скрежет и звон! Хороший у него кинжал – турецкий. А в глазах… нет, не злоба, насмешка. Впрочем, нечего смотреть злодею в глаза, еще со времен службы в пограничной страже – акритах – Алексей помнил – смотреть надо как бы сквозь врага, тогда можно уловить любое движение, даже почувствовать его, предупредить…

Ап! Хотел обмануть? Не выйдет… Блеск слева… Ага, хочешь обойти, поставить против солнца… Давай, давай… Попробуй…

Протопроедр и сам обманно дернулся вперед, вынудив противника отскочить, потом нарочно ткнул мечом влево… Нельзя было убивать, нельзя, да и сильно поранить бы нежелательно – слишком уж ценный фрукт. Однако кинжалом он действует неплохо… Вот снова выпад! Вперед… А надо бы немножко поддаться… Пусть думает, что чуть-чуть не достал. Вот так… Теперь – отбить… Самому махнуть… лишь бы не задеть только… Ну, что ж ты? Давай! Неужто не повторишь столь удачный прием? Ведь чуть-чуть оставалось, чуть-чуть…