– Сомневаюсь я, что пойдут люди. Страшное это дело, на мертвяка охотиться. Не крестьянское.
– Ну, думай, – сказал Гиз, отодвинув кружку с самогоном. – Время пока есть – день сегодняшний, вечер. И ночь. А утром приходи.
Кузнец промолчал, только пожал широкими плечами.
– Ладно, пойдем, – поднялся Гиз. – Покажешь мне свою работу.
16
В кузне пахло дымом и окалиной. Закопченные стены были увешаны инструментом, на земляном полу валялись ржавые куски железа, в углу стоял большой чан с водой. От не успевшего еще остыть горна веяло сухим жаром.
– Вот, – кузнец протянул Гизу холщовую сумку. – Здесь все, что ты просил. Крючки я воткнул в деревяшки, чтоб не цеплялись. Все аккуратно смотал, уложил – разберешься.
– Сколько я тебе должен? – спросил Гиз.
– Мелочь! – отмахнулся кузнец. – Просто избавь нас от мертвяка.
17
Распрощавшись с кузнецом, Гиз направился к старой Исте за вторым своим заказом.
Старуха жила одна в крохотной, вросшей в землю избенке, крытой дерном. Крестьяне ее уважали, но все же старались держаться подальше – они считали, что старая Иста ведьма, и не решались беспокоить ее по пустякам. К старухе обращались лишь в крайних случаях – если кто-то заболевал, или дохла скотина, или засуха грозила сгубить весь урожай. Мудрая старая женщина помогала, чем могла, но денег никогда не брала. Все свободное время она занималась рукоделием: вязала, вышивала, ткала. В деревне считали, что ведьмины поделки обладают волшебной силой. Потому в каждой семье было что-то, созданное ее руками, – вышитое полотенце ли, плетеная из бересты солонка, деревянное ожерелье, тряпичная кукла.
Свой дом старая Иста никогда не запирала. Даже появление мертвяка не изменило ее привычки – как и прежде, дверь ее избы была открыта для всех…
– Здравствуй, бабушка, – сказал Гиз, переступив порог.
– А, пришел… – Иста улыбнулась, показав голые десны. – Жду. С самого утра все жду и жду…