Проблема заключалась в том, что хотя он старался совершенно искренне, но мало на что был способен. Даже когда ему в голову приходила хорошая идея, он почти ничего не мог сделать — лишенный армии, флота, денег, поддержки местных элит, предоставленный сам себе в разрушенном чужом и враждебном краю, который все еще словно в насмешку называли провинцией империи… Тем не менее неухоженная лестница и нищий «дворец» очень много говорили о вице-короле провинции. Он был богат, но разорился; все средства он потратил на Гаррийский легион, Имперский трибунал, приюты, должности, бесплатный хлеб для бедняков, словом, на общественные дела, которые оплачивал из собственной казны, и для себя у него уже ничего не оставалось. Даже ковра на лестнице.

И все это помогло ему осознать тщетность всех своих предприятий. Отделение Гарры и Островов от империи было вопросом нескольких месяцев — и ничто уже не могло этого изменить.

Прекрасная дама в шубе, стоившей без малого столько же, что и дворец наместника императрицы, явилась для встречи с еще не старым, но уже разочаровавшимся в жизни урядником, а может быть — дезертиром или трупом. Ясно было, что восстание вспыхнет в конце лета, непосредственно перед осенними штормами, которые в течение столетий на несколько месяцев отрезали Гарру и Острова от континента. Князь Аскар мог сбежать раньше — или остаться и подставить голову под меч.

Навстречу гостье спускался один из советников князя; остановившись, он приветствовал ту, которую здесь, несомненно, ждали. Она ответила на приветствие, после чего спросила:

— И что, любой может так войти в этот дом?

Прекрасный гаррийский, которым она воспользовалась, был, однако, отмечен почти неуловимым, видимо дартанским, акцентом.

— Ваше благородие… Князь ждет. Страже было приказано, чтобы они пропустили ваше благородие немедленно.

— Я даже не представилась.

— В этом… пожалуй, не было необходимости.