— Ошеломлен, удивлен… понимаю. Но, ваше высочество, испуган?

Удивляла свобода, с которой эта женщина разговаривала с одним из первых лиц Шерера. Человек, подобный князю Аскару, знал всех армектанских носителей великих фамилий, бывал при дартанском дворе, соприкасался и с представителями гаррийских высших кругов. Но он не знал, даже не мог догадаться, кто на самом деле сидит перед ним. Перед именем, которым она подписала письмо к нему, он не нашел ни гаррийской фамилии, ни использовавшихся на континенте инициалов родовых имен.

— Твое письмо, госпожа, ничего не объясняет, а обещает столь многое, что… если бы не его форма…

— Ведь как обман оно не имеет никакого смысла. Обманщик, который ничего не хочет, ничего не предлагает?

— Я не думал об обмане.

— Понимаю. Ты думал, ваше высочество, что это письмо написала сумасшедшая.

— Да, — подтвердил он, покоряя ее своей откровенностью.

— И ты уже изменил свое мнение? — спросила она со свойственной ей загадочной улыбкой, поднимая королевские брови.

— У меня есть глаза, ваше благородие, и я умею ими пользоваться.

Самым деликатным образом он дал ей понять: «Ты не сумасшедшая, ибо я вижу, во что ты одета, и трудно сомневаться, что золотыми монетами ты можешь мостить улицы — так, как ты мне написала».

— Ты даже меня не знаешь, князь, — сказала она уже без улыбки.

— Я знаю имя. Надеюсь, оно настоящее?

— Да, но не полное. На самом деле должна подписаться: «Кесалах'егри, посланница Полос».

Несколько мгновений оба молчали.

— Что ты пытаешься этим сказать, госпожа? — с новыми сомнениями спросил он; было даже слишком заметно, что подозрения насчет умственного расстройства собеседницы вновь начинают его беспокоить.