— Пить, что ли? — понял Косухин. — Так ведь… Да ладно!

Он решился и сделал глоток. Обыкновенная вода, вкусная и свежая, словно только из колодца, причем совершенно холодная.

Осмелев, Косухин сделал еще один глоток, затем протянул чашу Арцеулову. Тот выпил, не задумываясь, и вернул чашу хозяину.

— А ничего! — заметил Степа. — Хотя по здешнему холоду, я бы лучше спирту…

— Сейчас согреешься, воин…

Степа замер — это сказал старик. Сказал, как и раньше, на своем незнакомом языке, но теперь Косухин понимал каждое слово. По разом застывшему лицу Арцеулова стало ясно, что он тоже понял сказанное.

— Сейчас согреешься, — повторил старик. — Это сома дэви.

Степе действительно стало жарко, но не от воды, а от всего происходящего. Между тем, Арцеулов вновь пытался вспомнить — слово «сома» показалось знакомым.

— Я думал, мы поймем друг друга и без этого, — продолжал старик. — Но вы были слишком невнимательны…

— Так ведь… — начал Степа, но старик перебил его:

— Знаю. Те, что искали вашей смерти, были тоже невнимательны. Вы разучились смотреть и слушать. Это, наверное, плохо…

По бледным губам вновь скользнула улыбка.

Несколько секунд все молчали. Наконец, Арцеулов решился:

— Кто вы?

Он хотел добавить «сударь», но сообразил — это обращение никак не к месту. Впрочем, называть незнакомца «дедушкой» по примеру бесцеремонного Степы он тоже не решился.

— Я тот, кто послан встретить вас, — чуть помолчав, ответил старик. — Думал, вы догадались… Вы спешите, воины, и не успеваете даже подумать…

— Да чего тут думать!.. — решительно отреагировал Степа, но продолжать не стал.

— Подумайте, — вновь улыбнулся старик, но на этот раз его улыбка была печальной.

Степе как-то не думалось. На представителя китайской секции Коминтерна старик никак не походил, а больше встречать в этой далекой стране красного командира Косухина было, пожалуй, некому.