Ослепленный вспышкой, ничего не слышащий, он, кажется, катился по склону, ощущая жгучую и невыносимую боль под правым коленом, потом лежал лицом вниз и сквозь тягучую липкую пелену скорее догадывался о происходящей чуть выше перестрелке, нежели отчетливо воспринимал действительность. Очереди, одиночные выстрелы, взрывы доносились до его слуха, точно он был отгорожен от всего мира стеклянной, непроницаемой для нормальных звуков завесой. Яровой шевелил губами, силясь что-то прокричать подчиненным; ему казалось: он пытается встать… На самом же деле лишь слабо двигались ладони в коротких кожаных перчатках, ухватывая и выдергивая пучки свежей желто-зеленой травы…

Из этого состояния его вывело чье-то настойчивое прикосновение — Костю перевернули на спину. Сквозь сизую пелену, он вдруг увидел склонившуюся над ним девушку необычайной красоты. «Господи, — пронеслось в голове, — должно быть ангел небесный… Сейчас узрит, что я в военной форме и без раздумий оформит в ад!..»

Вместе с «ангелом» женского пола, над ним колдовал молоденький юноша, во всем и беспрекословно подчинявшийся девушке. Капитан перестал чувствовать боль, не понимал тяжести собственного увечья. Всерьез беспокоило лишь творившееся выше — там его люди нарвались на засаду и, проигрывая позиционно, отстреливались, погибали.

Он повернул голову так, чтобы видеть бой. Помимо своих спецназовцев приметил полтора десятка незнакомых бойцов. «Понятно… Теперь понятно…

— удовлетворенно перевел дыхание офицер. — Пока я валялся без сознания, ребята вызвали подкрепление. А вместе с подмогой прибыли и «ангелы» — медсестра с санитаром. Все понятно…»

Неожиданно где-то сбоку — метрах в двадцати, резко колыхнулись ветви кустов.