По молодости лет мы всего этого не понимали, и фабрили усы, бряцали шпорами и стирали наконечники сабельных ножен, волоча их по булыжным мостовым в надежде, что все мы станем Лассалями. Когда он, гремя шпорами и саблей, вошел в мою квартиру, мы с Моратом вскочили на ноги. - Малыш, - сказал он, похлопав меня по плечу, - тебя желает видеть император сегодня в четыре часа. От этих слов комната пошла ходуном перед моими глазами, и мне пришлось ухватиться за край ломберного стола. - Что?! - воскликнул я. - Император? - Именно, - сказал он, улыбаясь моему изумлению. - Но ведь император не знает о моем существовании, полковник, - возразил я. - Как он может послать за мной? - Это меня тоже удивляет, - ответил Лассаль, покручивая ус. - Если ему понадобился храбрый рубака, зачем снисходить до одного из моих лейтенантов, когда у него есть полковники? Однако, - добавил он, еще раз хлопнув меня по плечу со свойственной ему веселой простотой, - у каждого в жизни есть свой счастливый случай. У меня уже был, иначе я бы не стал командиром Десятого гусарского. Вперед, мой мальчик, и пусть это будет первым шагом к тому, чтобы сменить кивер на треуголку! Было два часа, и он ушел, пообещав зайти попозже и проводить меня во дворец. Клянусь честью, не знаю, как я протянул это время! Какие только догадки не приходили мне в голову, зачем я понадобился императору! Я шагал взад и вперед по своей тесной комнатушке, горя от нетерпения. Иногда мне думалось, что он, вероятно, слыхал о пушках, которые мы захватили при Аустерлице; но ведь многие захватывали пушки при Аустерлице, и с тех пор прошло уже два года. Или, может, он хочет наградить меня за историю с адъютантом русского императора.