Я поднял руку, отдавая честь, другую же руку держал на эфесе сабли и глядел прямо перед собой, как положено солдату. - Итак, мсье Жерар, - сказал он наконец, постучав указательным пальцем по брандебуру из золотого шнура на моем ментике, - мне известно, что вы достойнейший молодой офицер. Ваш полковник отзывается о вас превосходно. Я пытался найти какой-нибудь блистательный ответ, но как на грех ничего мне не приходило на ум, кроме слов Лассаля о том, что я сплошные усы да шпоры, и в конце концов я промолчал. Должно быть, эта борьба отражалась на моем лице, так как император не сводил с меня пристального взгляда и, не дождавшись ответа, не выразил никакого недовольства. - По-видимому, вы именно тот, кто мне нужен, - сказал он. - Меня со всех сторон окружают умные храбрецы. Но храбрец, который к тому же... - Он не докончил, а я так и не понял, что он хотел сказать. Пришлось ограничиться заверением, что он может располагать мною до самой моей смерти. - Насколько мне известно, вы хорошо владеете саблей, - сказал он. - Сносно, ваше величество. - Ваш полк выбрал вас для состязания с лучшим фехтовальщиком шамбарантских гусар? Оказывается, он был наслышан о моих подвигах! Что ж, это меня нисколько не огорчило. - Да, мои товарищи оказали мне эту честь, ваше величество, - ответил я. - И, чтобы поупражняться, вы за неделю до дуэли оскорбили одного за другим шестерых мастеров фехтования? - Мне было дано разрешение отлучиться из полка семь раз за столько же дней, ваше величество. - И вы не получили ни царапины? - Мастер фехтования Двадцать третьего полка задел мне левый локоть, ваше величество. - Прекратите эти детские забавы, мсье! - крикнул он, внезапно охваченный холодной яростью, в которой он бывал страшен. - Вы вообразили, что я даю эти звания моим ветеранам для того, чтобы вы могли отрабатывать на них свои четвертые и третьи позиции? Хорошо же я буду выглядеть перед Европой, если мои солдаты станут обращать свои клинки друг против друга! Если я еще раз услышу, что вы дрались на дуэли, я раздавлю вас вот этими пальцами! Перед глазами моими замелькала белая, пухлая рука, грозный рык срывался на свистящее шипенье.